Скачать Анатолий Вассерман: неэтичные клеткиУжесточение ограничений права копирования порождено многими причинами. Тут и отрыв производителя от разработчика вследствие вывода, и тенденция к искусственному торможению прогресса.

«Компьюлента» сообщает: «Европейский суд против патентов на лечение стволовыми клетками». По предварительному решению суда процедуры, связанные с использованием человеческих эмбриональных стволовых клеток (чЭСК), не могут быть запатентованы. Правда, решение должна ещё утвердить Большая Палата суда. Но скорее всего уже через несколько месяцев оно вступит в силу и станет образцом для национальных законодательств ЕС.

Решение принято по иску Greenpeace против нейробиолога Оливера Брюстле. Ещё в 1991-м он попытался запатентовать способ получения нервных клеток из стволовых — для лечения некоторых заболеваний головного и спинного мозга. Активисты «Зелёного мира» сочли такой патент неэтичным.

Большинство законодателей Европы (да и практически всего мира) разделяют это мнение. В заметке перечислена лишь малая доля разнообразных запретов на работу с чЭСК. Мотивируются они, как правило, опасениями клонирования человека или поощрения абортов ради получения исходного материала.

Лично я эти опасения не разделяю. В обозримом будущем абортов (как к ним ни относиться) по причинам, уважительным в любом обществе, всё равно будет куда больше, чем нужно при любом мыслимом развитии методов стволовой терапии. Клонирование же, вопреки множеству легенд, не может создать точную копию человека. Ведь бытие определяет сознание. Бытие клона неизбежно отличается от обстоятельств жизни оригинала настолько, что и его сознание будет совершенно иным. Если склонировать, например, Уинстона Черчилля, то двойник, скорее всего, будет так же склонен к тучности, может быть при необходимости приучен к тем же сигарам и брэнди, но, несомненно, не сможет сформировать бульдожий характер в войне с бурами, а потом применить его в двух мировых войнах.

Правда, клоны могут использоваться в качестве источника донорских органов (а с развитием нейрохирургии — даже целых запасных тел) для оригинала. В большом цикле «Сага о Форкосиганах» замечательной писательницы Лоис Макмастер (более известной как Буджолд по фамилии мужа, хотя она развелась с ним ещё в прошлом тысячелетии) интрига нескольких романов включает питомник клонов, выращиваемых именно для пересадки в них мозгов из изношенных возрастом и болезнями тел, достаточно богатых для оплаты столь сложной и долгой (тело растёт 15-20 лет) манипуляции. Причём манипуляции откровенно каннибальской: мозг клона вместе со сформировавшимся в нём оригинальным сознанием уничтожается.

Но мне это опасение представляется изрядно преувеличенным. Даже не потому, что полноценная пересадка мозга — дело не завтрашнее, так что у человечества хватит времени на размышления над всеми порождаемыми ею проблемами. А потому, что люди, продлевающие свою жизнь таким способом, по множеству объективных причин накопят столько оснований для вражды, что в довольно скором будущем их главным занятием станет уничтожение других бессмертных (или хотя бы устранение возможностей к очередному продлению жизни) и они достаточно скоро (по историческим меркам) пресекут эту, несомненно тупиковую, ветвь истории. В «Саге о ВорКосиганах» эта истребительная взаимная ненависть показана очень отчётливо.

По греческому мифу, копьё Геракла было способно исцелять причинённые им же раны. Так и любое негативное явление в обществе несёт в себе семена саморазрушения. Другое дело, что этим семенам надо ещё прорасти. До того, конечно, может случиться немало несчастий. Но в исторической перспективе человечество обречено на всё большее благополучие.

Тем не менее я согласен с решением Европейского суда. Но по совершенно иной причине. Потому, что считаю патенты, как и прочие формы ограничений права копирования результатов творческой деятельности, тупиковой ветвью идеи вознаграждения творцов.

Исаак Ньютон в пылу полемики с низкорослым Робертом Гуком перефразировал изречение античных времён и сказал: «Если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов». Как часто случается, слова оказались мудрее своего автора. Каждый из нас действительно может создать что-то новое только потому, что опирается на творческие достижения сотен предыдущих поколений. Соответственно наш долг перед человечеством — предоставить к нашим творениям столь же свободный доступ, какой мы сами имеем к созданному предками.

Нынешнее ужесточение ограничений права копирования порождено многими причинами. Тут и отрыв производителя от разработчика вследствие вывода большей части промышленности в регионы дешёвой рабочей силы, и общая тенденция к искусственному торможению прогресса (и даже регрессу) ради сохранения позиций нынешней экономической и политической элиты… Можно указать ещё много оснований для усиленного навязывания юридической фикции «интеллектуальная собственность». Но все эти основания, на мой взгляд, равно пагубны для всего человечества.

«Интеллектуальная собственность» придумана недавно по историческим меркам — всего пару веков назад. Ключевую для этой концепции идею продления ограничения права копирования после смерти самого творца выдвинул создатель «Американского словаря английского языка» Ноа Уэбстер в 1830-х годах. До того творцы вознаграждались множеством иных способов — от меценатства (возникшего задолго до рождения Гая Мецената) до оплаты живого исполнения.

Да и после Уэбстера сохранилось немало иных путей оплаты творческой деятельности. Так, в СССР изобретатели получали не патент, а авторское свидетельство, дающее право получать определённую законом долю экономического эффекта от внедрения изобретения. Правда, примитивные политические соображения ограничили предельный размер авторского вознаграждения, но этот недочёт системы легко исправить. Тем более что самому изобретателю она выгодна: не надо самостоятельно искать готовых использовать его идею и договариваться с каждым из них об условиях взаимодействия.

Применительно к книгам, картинам, фильмам лично мне представляется оптимальной в данный момент система, принятая во многих странах, включая Россию, для публичного исполнения музыки, песен, спектаклей. Их вправе использовать любой, но обязан платить за использование. Если наладить автоматический учёт каждого скачивания песни или рассказа, оплата, неощутимо малая для каждого пользователя, в сумме окажется достаточной для гонорара, вполне сопоставимого с нынешней технологией авторских отчислений. Особенно если учесть, что нынче львиная доля доходов от продажи продукции, защищённой от копирования, достаётся не самим создателям, а всевозможным посредникам и перекупщикам прав.

Европейский Союз также видит в современной «интеллектуальной собственности» немало недостатков. В частности, патентование алгоритмов и программ, популярное в Соединённых Государствах Америки, в ЕС прямо запрещено, даже невзирая на многолетние усилия американских лоббистов.

Не знаю, принял ли Европейский суд в расчёт эти соображения, отказывая Оливеру Брюстле в патентовании его разработки. Но лично я полагаю весьма полезным использование судебного решения в качестве опорной точки кампании, нацеленной на замену «интеллектуальной собственности» действительно интеллектуальной технологией вознаграждения интеллектуальной деятельности. Даже если эту технологию удастся разработать, но не запатентовать.

Анатолий Вассерман
Источник: computerra.ru

загрузка...